Hа ней были короткие байковые штанишки, дурацкого розового цвета. Она зачем-то левой рукой все время поддергивала резинку на животе, хотя они не были ей так уж велики и от этого ягодицы, оттягивали штанишки, словно мячи сумку. Казалось, не угляди она, отпусти резинку, сумка раскроется и мячи звонко зашлепают-поскачут по полу куда нибудь в угол. Правая штанина так глубоко врезалась между ног, что у меня свело зубы. Давая мне отдышаться, Hаташа оставила резинку на животе. Или штанишки действительно были ей чуть великоваты или у них растянулась резинка, во всяком случае они тут же поползли вниз. Сдвигаясь по сантиметру по спине, освобождая позвонок за позвонком, они на секунду замешкались, запнувшись за выступ бедра, и соскользнув с него, двинулись дальше... В последний момент Hаташа машинально поддернула их, но через миг все повторилось - штанишки опять поползли вниз... С меня было достаточно. Я привстал... Я не думал этого делать! Hо я просто сдернул с нее штанишки и пусть меня кто-то осудит...

Еще никогда подобное движение не вызывало такого невероятного побочного эффекта. Hаташа еще успела полуобернуться ко мне. Да что там, она успела, не отводя от меня сосредоточенного взгляда, на ощупь ловко задвинуть засов на двери. Дальнейшее я видел, как при замедленной киносъемке - это меня по голове треснуло свалившейся откуда-то сверху доской. Дело в том, что привстав и совершенно забывшись, я ногой нечаянно подбил нижний ряд стеллажа банок с красками. Гигантская пирамида, разваливаясь в падении на составляющие его банки, флакончики, тюбики, коробки с мелками, стаканчики с засохшей акварелью и гуашью, начала медленно валиться вниз. Так как я смотрел снизу вверх, то после первого же удара доской по затылку, успел прикрыть голову и меня не ослепило краской. Hаташа же стояла полуобернувшись спиной к стеллажу и смотрела на меня, то есть вниз, и для нее обрушившийся краскопад оказался совершенно неожиданным. Она плотно зажмурилась, и выставив руки и растопырив пальцы, словно брела на ощупь по темной комнате, застыла.