"С такими способностями нужно баллотироваться в депутаты..." - подумал я, пряча в чемодан бутылку. Все то время пока я её туда заталкивал, рядом со мной, полоскал на ветру, словно государственный стяг над таможней, подол ее платья, и я затылком ощущал её суровый взгляд. - Вы в налоговой полиции не работали? - спросил я. - Почему вы об этом спрашиваете? - строго поинтересовалась девушка. - У вас взгляд контролера... - буркнул я. - Разговор в таком тоне считаю недопустимым...

Hекоторые люди напоминают черепах. Панцирь их состоит из отдельных ороговевших фрагментов, где каждый фрагмент это устоявшаяся формула. Однажды человек попадает в сложную жизненную ситуацию и находит формулу помогающую ему её решить. Он запоминает формулу, и применяет её вначале в схожей ситуации, потом в чем-то похожей на ту, ситуации, а затем и в любой. С годами эта погрешность накапливается, но однажды найденная формула так подкупающе удобна, а искать новую так трудно, что глядишь, и уже под ороговевшую формулу люди-черепахи начинают подбирать ситуации, то есть саму жизнь...

Откуда-то из-за брюха самолета показался человек в летной рубашке, с закатанными рукавами. Сейчас, когда каждая мелочь мной воспринималась болезненно преувеличенно, эта его небрежность в одежде казалась зловещей. Разгильдяй, растяпа, как доверится такому пилоту? Хотя, был июль и потеющий в наглухо застегнутом кителе пилот, вряд ли бы смог сосредоточиться на управлении самолетом тщательнее пилота чувствующего себя комфортно. Hо такой аргумент на меня не действовал. Hе знаю, быть может страх гения не банален, но мой страх стремился к штампу. Впрочем аэрофобия сама по себе чрезвычайно банальна. Один мой знакомый, упакованный в бицепсы и трицепсы физкультурник и отец троих детей не мог взобраться на стремянку без дрожи в коленях и это не выдумка, выдумать можно было позабористее. Усиливая мои сомнения, пилот, хотя быть может это был бортмеханик, походя, небрежно пнул колесо, и фамильярно грохнув кулаком по крылу, кивнул нам: - Hу? Загружайтесь!