Hу, точно, ведь я видел это уже - девушка, стоит в освещенной арке, а сейчас она обернется! Попутчица обернулась... Ощущение что это уже было со мной и повторяется сейчас с точностью до деталей, было таким ярким, таким полным, что я просто опешил. А сейчас она должна распахнуть плащ... Я тряхнул головой отгоняя навязчивое дежавью, перерастающее в бред. В глазах попутчицы плясали чертики, и было в них еще что-то... Hо я знал что будет дальше, но ведь этого быть не могло, хотя бы потому, что голышом в одном платье холодно. Состроив кокетливую, чуть печальную мину, она широко, насколько это было только возможно, распахнула полы платья. Меня встряхнуло! Я угадал, правда с поправкой на место и время. Платье было так устроено, что внизу у него были, из того же материала, что и оно само, шорты. Обыкновенные, ничем не примечательные шорты! Когда она сидела, шорты естественно высоко сбились и я их не заметил. Тем более что я не хотел их заметить. Её взгляд погас, она запахнула платье и вышла из самолета. В пустом дверном проеме сквозило выцветшее северное небо.

Вернувшись из командировки, я через какое-то время уволился из конторы и больше никогда не встречал Иру.

Женщины смотрят на меня дивными влюбленными очами, но такие сны случаются все реже. Так искренне и печально на меня смотрела только мама, но это было очень давно. Этот её взгляд, распадаясь в моей памяти на тысячи составляющих его оттенков нежности истончаясь, истаял. Или, быть может, я слишком часто, ища поддержки в трудные минуты, вспоминал её глаза и от этого мамин взгляд утратил силу... Воспоминание потеряло новизну, а вместе с ней и свежесть, и остроту... Вся искренность и нежность её любящего взгляда перетекала при каждом воспоминании в меня маленькими экономными порциями пока не закончился его эмоциональный заряд. Я был расточителен и мне остается уповать на Секретный женский договор. Hемудреный его секрет в том, что та, которую любишь чем-то обязательно похожа на маму.