— Ху-ху-ху! — прокричал он три раза совиным голосом.

Но дверь не открылась.

— Ху-ху-ху! — снова прокричал он, но никто из дома не вышел.

«Ну что за девчонка! Спит, наверно».

Кон обошёл дом с другой стороны, чтобы заглянуть в окно. И в тот же миг подпрыгнул от испуга, тявкнув коротко: «Кон!» — В темноте плыло что-то странное, сверкающее красным, фиолетовым и зелёным цветом.

— К-кто это? — спросил он.

И тогда странное существо сказало голосом Нон-тян:

— Это я, Нон-тян!

— Вот как! Это ты, Нон-тян? Здорово ты изменилась. Отчего это ты сверкаешь вся?

— А я намазала чёрную материю папиными светящимися красками. Вчера папа ходил в город, купил таких красок. Они в темноте сверкают. Страшно, правда?

Нон-тян вручила Кону барабан:

— Это папин барабан. Из Африки. Ты будешь барабанить, а я — плясать.

— Ты что же, плясать станешь?

— Ну да. Ведь праздник!

«Нисколько не боится, — подумал Кон. — Но на Поляне превращений, наверно, испугается. Ну ничего, я буду рядом».

Ночной лес молчал. Но когда они подошли к пастбищу, Нон-тян удивилась.

Коровы, которые обычно спокойно спали, теперь двигались друг за другом в одном направлении. Сверкали золотым светом цветы марубатакэбуки. Цветы эти ядовиты, коровы их не едят, поэтому они одни и цвели на пастбище. Белый клевер, словно испуская свет, освещал путь коровам.

Нон-тян и Кон шли между золотыми цветами.

— Коровы идут на праздник для того, чтобы увидеть Корову-чёрта, — прошептал Кон.

— А кто это?

— Туловище у неё как у чёрта, а голова — коровья. Она выходит из омута в праздничную ночь. Увидят её коровы и становятся очень крепкими. Днём с Коровой-чёртом лучше не встречаться. Она любит слизывать тени. Слизнёт тень, и через три дня умрёшь.

— А ночью с ней не страшно встречаться? — шёпотом спросила Нон-тян.