— У меня обличье вроде петуха. А я одноглазый вроде колеса. Мои руки до земли Дотянуться бы могли. А я плоский, как доска, И без всякого лица. Зонт дырявый, мешок старый, Ветер дунет — унесёт. Дон-дон-дон-дон!

Нон-тян стала понемногу различать перевёртышей. Тут и вправду был и длиннорукий, и одноглазый, и безликий, и похожий на петуха. Бесформенные, клейкие перевёртыши заполнили всю поляну и вяло приплясывали, свисая как мешки.

Наконец они медленно остановились и хрипло выкрикнули:

— Первая премия!

— Нет, нет! — всколыхнулась поляна.

Тогда перевёртыши беззвучно растворились в темноте.

— Танец дзинь-звяк!

Раздался глухой звон и позвякивание, и на поляну вышла вереница маленьких уродцев. Приплясывая, они пели:

— Зонт дырявый, Мешок старый И другое барахло Устарело, улетело Будто ветром унесло. Наша очередь теперь, Нас выкидывают в дверь. Дзинь-звяк! Дзинь-звяк!

— Что это? — спросила Нон-тян.

— Это — жестянки-перевёртыши. Те, что до них танцевали, — старые вещи, которые давным-давно выкинули крестьяне, а это — банки из-под соков, консервные банки и другой мусор, — объяснил Кон.

— Вот интересно! Может, и наши банки здесь пляшут. Эй! Баночки! Не робейте! — крикнула Нон-тян и подпрыгнула на месте, но Кон одёрнул её:

— Тсс!

Жестянки, напевая, взгромоздились друг на друга, соорудив качающийся столб, который тут же с лязгом рассыпался. Но банки снова собрались и образовали большой треугольник. Затем они шумно вскочили и, как вихрь, со свистом умчались прочь.