- Тебя хочет видеть Оля, порепетировать. Пойди договорись - она у Сим Симыча.

- Опять зеркальце, - сказал Андрей. - Уже репетировали.

- Не нужно так с Олей. - Кира Викторовна тронула Андрея за рукав. - Я договорилась, что она будет аккомпанировать нашему ансамблю. Ты концертмейстер, с тобой ей надо работать специально. Она волнуется.

- Ладно. Можно посетить.

- Не очень подходящее слово. Ты не находишь?

- Извините.

- Хорошо. Но лучше так больше не говорить, чтобы не извиняться хотя бы передо мной.

Кира Викторовна побежала в раздевалку. Она сегодня торопится: в Большом театре премьера, выступает ее муж, Григорий Перестиани. Он солист балета. Надела шубу и снова побежала - теперь к выходу из школы. По пути положила на стол коменданту ключ от директорского кабинета.

- Выпустите Брагина, когда приедет Всеволод Николаевич.

- Под замком?.. - спросила комендант, не поднимая головы. Она еще что-то сказала, но Киры Викторовны уже не было в школе.

Татьяна Ивановна раскладывала пасьянс. На этот раз "Могилу Наполеона". Этажом ниже, а именно в полуподвале, в нотной библиотеке, сидел ее друг Гусев и рассматривал сквозь увеличительное стекло фотокопию с тетради Бетховена, на которой было написано: "Гейлигенштадт". Название города. В нем жил и работал Бетховен. Сегодня днем Гусев появился в школе с этой фотокопией. Подлинник хранился в Москве. Тетрадь потом исчезла. Где была - неизвестно. Ее нашли в одном архиве после революции. Совершенно случайно. Гусев решил взяться за эту тетрадь: вдруг по ходу изучения что-нибудь выяснится интересное из ее прошлого, что-нибудь таинственное. Татьяне Ивановне он показывал следы воска от свечей и совершенно неразборчивые точки и черточки: они должны были обозначать ноты. Конечно, подумала Татьяна Ивановна, можно было бы забрать у Гусева увеличительное стекло и разбираться в своей "Картинной галерее" и "Могиле Наполеона", но Гусев занимается наукой, и его нельзя лишать технических средств.