- А ты?

Рита откинула голову и посмотрела на Андрея.

- А ты? - повторил он.

- Играй на скрипке, если не хочешь в шахматы. Сейчас играй! Для всех. Ты ведь их не приглашаешь! - Рита показала на ребят. - Они тебе не нужны...

Ребята понимали, что Рита, может быть, и не права, но Андрей для них был все-таки "человек не из нашей школы".

- Заказывают твист! - крикнула Рита.

Тот, у кого следили ботинки, незаметно вошел в комнату, негромко спросил:

- Музыкально-литературный утренник, а?

Иванчик опять сказал:

- Не надо, Рита.

- Надо, - упрямо ответила Рита.

Выключили радиолу, и в комнате образовалась тишина, та самая, при которой не знаешь, куда девать руки или куда деться вообще самому. Подобная тишина возникает в жизни непредвиденно и быстро делается безвыходной для того, по чьему поводу она возникла.

Рита стояла перед Андреем, дерзкая, насмешливая. Андрей побледнел, губы его превратились в узкую полоску. Грудь его была неподвижной, и казалось, Андрей не дышит совсем.

- Витя, дай скрипку, - сказала Рита.

Витя принес из коридора скрипку и смычок Андрея. Рита взяла и держала теперь сама скрипку и смычок.

- Ладушки, ладушки... Где были - у бабушки... - Витя начал прихлопывать в ладоши и пошел по кругу.

Андрей побледнел еще больше. На лице только слегка подрагивали ноздри. Руки были опущены, застыли, и только слегка тоже подрагивали кончики пальцев. Он должен был принять какое-то решение. Немедленно! Это все понимали, и прежде всего сам Андрей.

Рита держала скрипку и, совсем как Ладька, покачивала на пальце смычок. Так. Небрежно. Коричневый прутик.

Андрей выхватил у нее скрипку и начал отпускать на колках струны. Вдруг сорвал одну струну, и она повисла, как простая проволока... Вторую, и она тоже повисла, как простая проволока...

- Зачем ты это? - попытался вмешаться Иванчик. - Что ты делаешь!