- И-аааааай! ? пронесся над водоемом ослиный стон.

Пузыревич вынырнула из-под воды, посмотреть, кто это здесь перелетает, и квакнула от неожиданности. - Куак!

Пиноккио так увлекся, что прыгал на берегу, позабыв про неприятности. Но вдруг вспомнил, что их с Моисеевым собираются покарать. Страус плюнул на игры с ослом, сел и задумался. А Баратынский врезался в землю и надолго потерял сознание.

ГЛАВА 17

В КОТОРОЙ ПИНОККИО И МОИСЕЕВ РВУТ НОГТИ

Пиноккио думал.

- Дело пахнет жареным, - сказал наконец он. - Надо нам, Петруша, рвать ногти.

- Рвать ногти? Ко-ко!

- Да. Нам нужно сматываться! Иначе тебе, Петя, крышка от кастрюли!

- Может быть, твой знакомый осел преувеличивает? Ко-ко! Я не верю, что такие прекрасные, свободные от предрассудков животные могут так поступить.

- Ты ошибаешься! Я этих животных хорошо знаю. Если они решили, кого сожрать, то им по фигу - предрассудки, не предрассудки! Мотаем отсюда в заброшенный город! Там у меня есть знакомые бандерлоги.

- Ко-ко! В город! Я всегда мечтал жить в городе!

-- Тогда полезай ко мне на спину.

-- Ко-ко! - Моисеев запрыгнул к Пиноккио на спину и они поехали.

ГЛАВА 18

В КОТОРОЙ ПОЙМАЛИ ВРЕДИТЕЛЯ

Куры неслись теперь регулярно. Но яйца были мелкие и не белые, как раньше, а какие-то голубые в крапинку. Что, конечно же, не осталось незамеченным теми, кто в них был заинтересован.

Каганович проснулся, потянулся, тряхнул хвостом, спрыгнул с жердочки и вышел во двор поклевать просо. Наконец-то он достиг того, чего заслужил. Наконец-то ему стало не нужно надрывать пупок за кусок хлеба и искать случайных связей. Теперь у него была надежная крыша над головой, полно жратвы и куча товаристых куриц под крылом. Каганович за последнее время даже слегка растолстел от счастья.