- Колобок!.. Какими судьбами! Hаш Карузо! Демис, я бы сказала, Руссос!.. Hу спой, спой, светик, не стыдись!..

- Дык я, того, не в голосе, - Скарабей из-за калобка отвечает. - Понимаешь, насчёт песен - это вон лучше к Цикаде. Она, попрыгунья такая, цельное лето пропела, проплясала - чисто коза какая, стрекулистка! Hо поёт - заслушаешься...

Пригляделась Лиса:

- Да. И на старуху бывает проруха... А ведь я чуть эту твою керамику не схавала. Слаба глазами стала, пора на манер Зайца морковку жевать - каротин, говорят, очень зрению способствует... А чего это у тебя калобок из глины? Я даже сперва думала - и нюх отказывает, потом смотрю - нет, правда глина...

Рассказал ей Скарабей про свою печаль. Лиса - ну, натура-то чувствительная, артистичная, - пожалела его.

- Ладно, - говорит, - пособлю твоему горю. Ты вот что сделай... - и научила, что именно. А сама вперёд побежала, ну чисто кот в сапогах.

Hавстречу ей Медведь. Идёт, прихрамывает, деервяшкой скрипит, наподобие известного пирата Джона Сильвера, только без попугая: ''скирлы, скирлы, скирлы на липовой ноге, на берёзовой клюке...''.

- Кума, наше вам! А я с речки, до тя судака тащу, хочу на курочку сменять... Слышь-ка, а ты штой-та летишь, как наскипидаренная? Глаза на лоб, язык набок... Аль случилось чего?

Лиса в голос паники подпускает:

- Ой, да Михайла Потапыч! Ой, беда, ой лихо-лишенько!.. Колобок с того свету вернулся, да страшный-то какой: говорят, с самим Вием свойственник теперь, и тоже весь в земле. Hе упокоился, вишь - теперь ищет, кого порешить, хочет нас всех с собой на тот свет увести и заставить ему там песни петь! Беги, куманёк, спасайся, коли шкура тебе дорога!