В прежней счастливой жизни Августину было терпеть невозможно. Засунуть младшей сестре репей в волосы, пребольно пнуть под столом, где никто не видит, подсказать неверный ответ перед строгим наставником — это она. Правда, если на урок мать заглядывала или сам отец решал проверить успехи дочерей, подсказка всегда бывала верной. А перед торжественной службой в Софии ящерицу за ворот получила не сестренка, а Констант! За напыщенность. Ну да, сын и внук императоров, будет править! А вредных теток выдаст за кочевых варваров. Ради империи! Вот и получил. В момент, когда доставать ползающее по спине существо поздно — нужно стоять смирно, молитвы повторять и кланяться. Августину потом заперли в собственных покоях: с книгами! Хорошо провела пару дней. Еще тайное письмо прислала, пусть и понарошку. Нужно было папирус над свечой подержать — и на чистом листе проступили коричневые рисунки: улыбающаяся ящерка, птичка с веткой в клюве и сама Августина, уткнувшаяся в книгу.

Анастасия еще раз взглянула на залитую коричневым страницу. С ужасом и восторгом поняла — Книга испорчена нарочно. Сестра рискнула спасением души — ради того, чтобы настоящее письмо дошло до соседней башни! И была свеча, подогревающая края папирусных страниц — писать между строк Писания даже сестра не осмелилась. Прости ее, Господи! А над пламенем свечи проступали строки, дарящие злую, мирскую, радость.

«Здравствуй, сестра. Пишет тебе великая грешница Августина, что осмелилась замарать священное. Видно, и верно я — лопоухое кровосмесительное чудище… Прощения мне нет, но у меня остался долг, не исполнив который я не имею права уйти. Не умереть! Собственно, это я и должна — сообщить тебе, что я не больна и умирать не собираюсь. Все притворство! Скоро я буду свободна… Тебя вытащить не сумею: лазейка только на меня, и то придется тело и душу до крови оборвать. Скажут — умерла, не верь. Покажут тело — знай, подделка. Не печалься о разлуке, я тебя помню и люблю, и всегда буду. Как только наберу силы — вызволю. Как, пока не знаю. Может, выкраду, может, выменяю, а глядишь — и возьму Родос на меч! Тогда быть тебе моей соправительницей, а Константу–зверю… Грешна я, прости меня, Господи, и спаси сестру мою, Анастасию. Августина — пока еще узница».