Порубили в капусту. Отправили за борт.

(Я тогда написал еще сильный эпиграм:

"Что бюстгалтер - лишь образно сдвоенный капор!")

Между тем пролетаем над целью немелкой

На немаленькой скорости с режущим визгом.

Я швыряюсь по цели песком и побелкой,

Только мимо - цель ближе и яростней брызги

От побелки. Давлю на гашетки у пульта.

Вылетает ракета, но мимо и косо;

Капитан за рулем в состояньи инсульта,

И не знаю, кому принимать опоросы...

Нажимаю еще. Мы готовы к тарану.

С ужасающим скрежетом близимся к цели.

Капитан, проглотив колесо дрюперана,

Молит бога, чтоб мы (хоть не все) уцелели.

С двух бортов по ракете ушло между делом

Не летят, сразу падают, и, не взрываясь,

Утопают...Тут в рубку чего-то влетело ;

Чье-то тело !? Гастелло ! О, боже ! Я каюсь...

Где же цель ? Не видать, ну и фиг с ней, пожалуй...

Не пойму только, кто это кружится в рубке?..

Я ему предложил ананас залежалый;

Он его запихнул в синеватые губки,

Проглотил и срыгнул бледно-розовым гноем,

Подмигнул, прослезился, бретельку поправил,

Сморщил хобот и хрипло проблеял: "Одно им...",

Опасаясь отсутствия гнили в отраве.

После скудной беседы за чашечкой кофе

(Он молчал, я в ответ декламировал ренги),

Зафиксировав взгляд на трехведерном штофе,

Он представился : "Пэдро Диего де Энгельс".

Помолчал, поцарапал монеткою стекла,

И сказал: "Ну, пора мне..." - с тем вылетев в небо.

Зеленела на грядках горчичная свекла.

Я лежал на диване и требовал хлеба.

...Между тем по доподлинным данным разведки

В пол-четвертого ночи в квадрате сто сорок

Появиться должны были вдруг три креветки,

Но меня отвлекла непонятная ссора:

Капитанская дочка, рыдая угрюмо,