- Экая дурость - водку из дохлых ежей варить! - подумал батюшка, но в душу-то запало... Ведь зачем бесполезный по сути своей кахтус на окне держать, коли из него таковой, напротив, полезный продукт получается. И стало грызть отца Фрола изнутри сомненьице.
Однажды, стало быть, проснулся отец Фрол среди ночи, весь в холодном поту.
- Дай, - думает, - я из Кахтуса-то водки сделаю.
Встал он, пошел, да и выдернул Кахтус из земли. Сунул его в куб перегонный, да огонек-то под ним и развел...
Hабралось через час всего с пол-стакана мерзкой зеленой жидкости, да и та мышами пахнет.
- Ага, вот и дари им кахтусы-то! А они их не поливают даже, подумал отец Фрол, - Это что ль водка-то?
Возьми, да и хлебни препарату-то. От той жидкости глаза у отца Фрола и свело. Такое ощущение, будто жабу проглотил.
- Эхм, гадость!.. - сказал отец Фрол, доставая из буфета шкалик, и наливая стакан.
А тут Пелагея Аристарховна вошла, застав отца Фрола в невыгодном расположении духа.
- Ты чегой-то, батюшка, тут делаешь? - спрашивает.
- Да... я, матушка, я здесь водку из Кахтуса запиваю!
- Из какого Кахтуса?! - побледнела Пелагея Аристарховна, ну прям с лица вся сошла.
- Из твово! Ведомо из какого!
- Да ты рехнулся, поди, батюшка! Какая же из ежа водка?
- Ой, мерзкая! Такая гадость! - отвечал отец Фрол, хрустя огурцом.
Пелагее Аристарховне изрядно поплохело.
- Как же ты жить-то будешь после оной водки? - вопрошала Пелагея Аристарховна, утирая слезу ветошкой.
- Зато таперича мне никаких навязчивых идеев не будет! Я, вона, водки хотел из Кахтуса, ан, глядь, гадость какая! Я пононе ее вжисть в рот не возьму. Русская-то лучшее будет.
- А чего же я теперь поливать буду?
- А ты, матушка, пальму, стало быть, посади. Ее и поливай. Она хоть не колючая. Я пока энтот Кахтус из земли-то выдирал, дык, все руки иззанозил. Даром что три рубли стоит. А мексиканцы-то, в своей Мексикании, совсем, видать, умом грянулись, коли гадость такую мышатную пить вздумали. Hа чем там у них государство-то держится? Hа кахтусах, что ль??? - ворчал отец Фрол, отправляясь спать.