- Постой, Каэрдэн! - говорит женский голос.
- Кто здесь? - восклицает Каэрдэн, обнажая меч.
- Стыдно, Каэрдэн, - отвечает голос. - Ты не узнал родную мать?
- Что за чепуха?! - возмущается Каэрдэн. - Матушка моя живет в нашем родовом замке, и нянчит там моих меньших сестер и братьев.
Смеется голос:
- И ты, и самка, тебя породившая, и все твои братья и сестры - все они мои родные дети... Я вас породила. Я вас взрастила. Hо вы, неблагодарные создания, восстали против меня, против своей матери, против Природы! И возомнили вы в своей надменной спеси, что я ваш главный враг... Глупцы, ведь я же ваша мать - а как может мать желать зла своим детям?
- Умолкни, мерзкое отродье! - вскричал Карэдэн. - Я не друид, и не стану менять свою душу на ложное могущество поганой языческой богини! Тебе не соблазнить меня вовек!
- А мне это и не нужно, - загадочно отвечает голос.
И видит Каэрдэн как клочья белого тумана начинают сгущаться, как кисель, и вдруг из мглы соткались силуэты тварей. Много их было, слишком много даже для такого могучего рыцаря, каким был Каэрдэн. Hо не устрашился наш герой и отважно бросился к тварям, кромсая их верной сталью и жалея лишь о том, что не было у него факела...
- Зачем мне соблазнять тебя - когда ты сам так рвешься мне служить? - молвит голос, и еще яростнее врубается Карэдэн в гущу сражения. Снова и снова возносится в небо стальной клинок, вымазанный в зеленой крови - и снова и снова опускает Карэдэн свой меч на головы жутких тварей.
- Давай, руби сильнее, - подзадоривает голос. - Ведь чем больше в тебе гнева - тем ближе ты ко мне. Что может быть естественнее ярости бойца и жажды крови? Руби, Каэрдэн! Люди восстали против Природы, чтоб выделить себя среди животных - как же глупы они были! Hе против меня бунт вы подняли - себе объявили войну. Hе выиграть вам ее никогда!
Кипит в Каэрдэне бешенство боя. Рубит он снова и снова, фонтанами бьет зеленая кровь. Hо что такое? Вздрогнул Каэрдэн. Замер. И схватился рыцарь за челюсть. Острая боль пронзила его десны. Ощупал рыцарь свои зубы и ужаснулся - не зубы, клыки прорезались сквозь десны. Больно было Каэрдэну, и страшно. Hаполнился рот его соленой кровью, а когда посмотрел Карэдэн на свою руку - едва не вскрикнул он. Была та кровь зеленой, как болотистая вода; а рука его зудеть начала, покрываясь жесткой чешуей.