Я хотел ему сказать, что нам Гера мячей не даёт. А потом думаю: «Не стоит. Ещё решит, что я наябедничал…» Так и не стал говорить. А Спартак мне:

— Я свой отряд в поход на двое суток веду. Вернёмся и о состязаниях уговоримся. Тут ещё деревенские с нами сыграть хотели. Можно из наших отрядов сборную составить. А можно и с первым отрядом сразиться…

Это вот я и вспомнил теперь, когда Шурика от себя отшил, после физзарядки, и повеселел. «Авось как-нибудь обойдётся!» — решил я. И всё стало радостно. И настала почти новая жизнь…

Умываться — бегом — хорошо!

Постели стелить — раз, два, хлоп кулаком по подушке! И вниз — три, четыре, по лесенке — хорошо!

Строиться на завтрак — бегом — ещё лучше! А после завтрака, может быть, Гера мячик даст…

Я так и взвинтился тогда, предвкушая футбол. Шепчу им, кто за нашим столом сидит:

— Ребя, давай у Геры мячик попросим! Третий-первый уже тренируется, и всю форму им выдали…

— Просил один такой…

— А чего ему не дать — даст!

— Даст, как же… Сютькин всё первое звено записал на зарядке за то, что остановились и гоготали…

— А они пусть скажут, что больше не будут!

— Всё равно давай попросим, ребя! Может, даст… И Гера дал-таки мячик. Даже два. Велел Сютькину выдать нам из кладовки. Только новый они с Витькой-горнистом себе забрали, а нам — старый. А в нём камера проколота возле соска, и едва надуешь, стукнешь раза три — спускает, и надувай снова, а не то он, как тряпка, летает…

Но мы и такому мячу обрадовались, я же — особенно, потому что у нас во дворе вообще никакого мяча не было. Мы консервную банку гоняли. Это ведь всё давно происходило, и мячик в ту пору — целое событие.

10

Но я обещал рассказать о медосмотре. Рассказываю.

Там, на этом медосмотре, в пустом клубе нам всем велели построиться в коридоре гуськом и, главное, «не орать!».