Степа доверчиво, как непуганый зверь, сделал шаг вперед. В свои тридцать восемь он к чертовщине относился довольно равнодушно, особенно в нетрезвом виде. Нужно, кстати, отметить, что и теперешнее его состояние было соответствующим. - Ты кто? - на всякий случай поинтересовался Криворучко, сделав скидку на возможный оптический обман и изобретательность бомжей. Он хотел знать наверняка, что все это ему не мерещится. Ведь были же случаи, были! То зеленые санитары, а то белые человечки. Насмотрелся Степан на своем веку всякой чертовщины. Что да, то да. - Сам знаешь, - штора продолжала вести себя, как рассекреченный шпион. - Привидение-таки, значит, - полуутвердительно-полувопросительно пробормотал он и тут вовремя вспомнил, что при встрече с призраком нужно нажать большим пальцем на глазное яблоко. Если перед тобой самозванец, то должен раздвоиться. Народ врать не станет - у него вековая история. Криворучко ткнул себя в глаз и взвыл от боли. Простыня не раздвоилась, а глаз разболелся. - Убедился, Фома Неверующий! - Дерьмо! - кажется, он ненароком доставил простыне удовольствие и от этого начал злиться. - Нет, я - привидение, - в голосе звучала неприкрытая гордость, смешанная, правда, с непонятной горечью. - Чье же это, интересно? - Степан не поскупился на презрение, словно общаться с ним достоин был, как минимум, дух Наполеона. Ответ его обескуражил. Более того, даже немного напугал. - Твое. - То есть... как это мое? - и правда, в такое не каждый поверит. - Это что же?.. По-твоему выходит, что я умер, да? - Нет еще, - тут привидение душераздирающе вздохнуло, - к счастью. - Так что же ты тут людей пугаешь? А если бы инфаркт? А?! Я тебя спрашиваю! - Степану полегчало до такой степени, что он даже начал трезветь. - Нет, что же это делается? Всякая проклятая душа будет шляться во дворе моего дома и пугать меня до полусмерти! Ты бы лучше старушкам померещилось! Сплошные сплетни от них. - Они и так уже одной ногой в могиле, - резонно ответил призрак.