Жалкие термиты возводят огромнейшие дворцы, полет орла гораздо эффективнее полета сверхзвукового истребителя, но едва ли найдется на Земле еще хотя бы одно животное, способное возводить рукотворные сортиры. Охотно верю, что они единственное подлинное отличие человека разумного от прочего зверья, населяющего нашу планету. Вдохновленный этими размышлениями, я легко преодолел последние метры горной кручи и вошел в суровый лагерь Барафу (4550 м.), от которого вверх вела тропинка до самого пика Ухуру (5895 м.).

В ожидании ужина Вадим мужественно упаковывал в рюкзак фототехнику для съемки на вершине. Егор и компания подсчитывали результаты игр. Кажется, проиграли все. Hаталья молчала. У горизонта в закатных лучах багрово мерцали острые зубцы Мавензи - второй по высоте вершины Килиманджаро.

Hа ужин оживший повар подал слегка недоваренные макароны температура кипения воды здесь была уже значительно ниже, чем внизу. Даже арбуз мало кого порадовал. Здоровый аппетит проявился только у меня, вызвав у нашего руководителя самые мрачные подозрения о дальнейших фокусах моего организма, упорно не желающего принимать большинство положенных страданий. Чтобы поддержать наш боевой дух, Егор, борясь с усталостью, самоотверженно рассказывал во время ужина горные небылицы про черного альпиниста, белого спелеолога и человека, у которого на высоте шести тысяч метров иногда бывала полноценная эрекция.

Устраиваясь на короткий привал перед финальным восхождением, мы услышали, как один из усталых портеров затянул протяжную и мелодичную негритянскую песнь. Выждав несколько тактов, вступил второй, затем третий, и вот уже изумительно красивая полифоническая мелодия полилась к туманам, окружающим кратер Кибо. Редкий из профессиональных хоров может похвастаться таким богатством звучания, такой слаженностью и плавностью, которые легко и непринужденно получались у простых носильщиков в этом загадочном краю.