Индийская философия также стремится разбудить человека. Ее первый призыв: человек, познай и признай свою ослепленность. В индуизме привычный для нас поток ощущений называется Майа. Майа – это сон, который снится Брахману, первоначальному божеству. Брахман – спит и видит сны, а мы с вами – персонажи другого сна, чужого сна. Вот в этом – отличие индийской философии от европейской. Декарту кажется очевидным, что раз он мыслит, значит, он существует. В индийской философии считается, что мысль человека может быть порождена чужим сознанием, а не его собственным. Итак, человек ест порождение чужого сна, да и сам вдобавок спит. Человек есть сон во сне. (На что немецкий поэт Рильке протестует: «Я больше сна во сне. Не мину!»

А буддизм – это вообще философия улыбки чеширского кота. Улыбка – есть, а кота – нет. То есть: есть – поток сознания, но нет субъекта сознания. Личности нет ни в мире людей, ни в мире богов (этот тезис в буддизме называется «анатман»). В индуизме Брахман спит и видит сны. Если он проснётся, то мир – исчезнет, и мы с вами – растворимся. В буддизме же нет Бога. Весь мир – иллюзия, а чья – мы не знаем. Знаменитый коан, “загадка без ответа”, дзэн-буддистской традиции: “Однажды встретились Будда и бабочка и смотрят друг на друга. Кто кому снится? Бабочка – Будде, или Будда – бабочке”. Ответа нет. Но, как бы то ни было, человек должен понять, что весь его мир - это мир сансары, устойчивых иллюзий. От этого навязчивого гипноза надо проснуться. Для начала же надо понять, что меня вообще нет, и что фраза “я пошёл” - бессмысленная фраза. В лучшем случае, можно сказать: “Эта груда костей, благовоспитанно именуемая моим телом, сейчас стала двигаться по направлению к этой двери, которой, на самом деле, тоже нет”.