Мы двинулись дальше. Лошади уверенно ступали по крутому боку холма, уклон которого временами составлял не менее 60 градусов. Порывы ветра усиливались, он тоскливо завывал среди скелетов деревьев, оставшихся здесь после очередного лесного пожара. Когда-то здесь был целый лес, но свирепое пламя сожрало листву и кору деревьев, оставив только стволы, которые постепенно высыхали на жарком киргизском солнце.

В лагере мы в очередной раз отловили Юлю. Склонившись к изящному девичьему ушку, прокуратор нежно нашептывал приглашения прийти к нам в палатку, поиграть в преферанс. Разумеется, Юля не могла устоять против такого соблазна. Hа этот раз в суровой и напряженной борьбе ей удалось выиграть и почти отыграться за вчерашнее.

Тем временем Андрей приставал к Буланому, намереваясь устроить нечто вроде родео. Буланый с переменным успехом исполнял роль дикого мустанга, козля и лягаясь. При этом даже в самый разгар баталии он не прекращал куда более увлекательный с его точки зрения процесс поглощения пищи.

После обеда я, поразмыслив, решил объявить День мужского шовинизма.

Весь вечер наиболее сознательные мужчины лагеря вели себя не по-джентльменски: валяли дурака, отлынивали от работы и горланили мужские шовинистические песни:

Зачем казаку верный конь?

Чтоб пыль под копытом звенела!

Важнее клинок да гармонь, А бабы - последнее дело!

Представительницы прекрасной половины человечества мужественно (пардон, я хотел сказать - женственно) сносили не только вызывающее поведение новоявленных шовинистов, но даже (что совсем удивительно) наши отчаянно фальшивящие голоса, ограничиваясь угрозами в ближайшем будущем отплатить нам той же монетой.