- Я умерщвлю себя, - шепчу я, и с инстинктом собаки Павлова вжимаюсь сам в с ебя в предвкушении боли. Hо - боли нет.

- Я убью себя! - говорю я в полный голос и: с потолка сыплется сигаретный дождь - тысячи и тысячи сигарет.

- Спички! - требую я, и в то же мгновение с потолка сваливается спичечный коробок.

Вот они, вожделенные сигареты! Мои губы складываются в трубочку, пальцы сжимают сигарету, я чиркаю спичкой и подношу ее ко рту.

Стоп! Если я закурю, то мне незачем будет умирать, а значит: я сломался, я поставил наркотик выше человека: Я отбрасываю сигарету, чем, должно быть, странно поражаю их и выигрываю бой: всего лишь бой - до победы в войне еще далеко.

Господи, как хочется курить! До галлюцинаций: Просто надо закрыть глаза, закупорить нос - запах табака невыносим, и заложить (чем? сигаретами?) уши, которые слышат голоса, голоса, голоса - тысячи женских голосов, предлагающих: закурить.

Hо боль возвращается - теперь они не позволяют мне закрыть глаза! Изощренный садизм. Выдержу? Тварь я поганая или право имею?

Из небытия возникает Она, ослепительная в своей наготе, загадочная в своей неизведанности, покорная губами, взглядами, жестами.

Мой типчик, думаю я, и чувствую как оlo просыпается, наполняется жизненной силой, воинственной и грозной.

Mon petit, не спеть ли тебе "Оду радости"?

Ее руки тянутся мне на встречу. В зеркалах туман. В них две обнаженные фигуры (когда они успели раздеть нас?) - ее и моя. Я слышу ее дыхание так дышат астматики во время приступа и нимфоманически страстные женщины, в преддверии оргазма. Она опускается на колени, ее губы захватывают olo, голова начинает качельные движения, руки поршнеобразное скольжение по стволу. Мои ладони путаются в ее волосах, подсказывая ей темп, сознание отключается, и вот - я чувствую, как волна, накатываясь за волной, превращается в оргазмический шторм. Еще минута и: