Заросшее пепельно-серой шерстью, похожее на медведя существо вроде смягчилось – из его человеческих глаз ушла ярость, сменившись странным отчаянием. Волк торопливо, по-собачьи подскочил к странному пришельцу и с мольбой заглянул ему в глаза. Тот медленно покачал головой, будто отвечая на безмолвный волчий вопрос. Волк сник, опустив морду к полу. Полузверь, получеловек отвернулся и направился к выходу из пещеры. Волк поднял голову. Его глаза угрожающе сверкнули. Он собрался, напружинился и прыгнул на мохнатую спину, вонзая острые клыки точно в пепельно-серый загривок… Охряпинская встретила уазик ночной темнотой и тишиной. Тишина была настолько полной, что Игорю вдруг показалось, будто деревня давным-давно брошена, покинута жителями, как и сотни других российских деревень. Он напряженно всматривался в мелькающие в свете фар кряжистые избы под высокими отвесными крышами, в темные приземистые силуэты сараев. Внезапно тишину прорезало резкое кудахтанье кур, и тут же, вторя ему, спросонья замычал теленок. Игорь с облегчением вздохнул: конечно же, деревня обитаема, просто ночь на дворе, жители давно спят. Он взглянул на светящийся циферблат наручных часов. Так и есть – время за полночь.

–Приехали. – Олег остановил машину возле одного из домов и выудил из-под сиденья большой переносной фонарь. – Переночуем у меня.

–А твоя семья? Они, наверное, спят давно? – спросил Игорь, вглядываясь в темные квадраты окон. – Мы их не разбудим?

–Некого будить. – Олег выбрался из машины и зажег фонарь. – Я один живу.

–А собака у тебя не злая? Еще укусит спросонок, – забеспокоился Игорь. Сколько он себя помнил, у него с собаками были сложные отношения. Почему-то собаки его не любили, и даже самая мирная из шавок так и норовила вцепиться в него зубами.

–У меня нет собаки, – ответил Олег. – Пошли, пошли, а то спать охота, сил нет.

Игорь мимолетно удивился – в деревне и без собаки! – но пошел, подавив зевок. Он и сам умаялся в течение двух часов подпрыгивать на ухабах, сидя на неудобном ящике от бутылок.