Волк торопливо рвал зубами теплую добычу, когда вход в пещеру перекрыл массивный волосатый силуэт. Волк мгновенно обернулся, встопорщив на загривке шерсть, готовый драться или убегать. В первый момент ему показалось, что запах крови привлек голодного медведя-шатуна, но шесть у гостя была не бурой, а пепельно-серой, и на звериной морде горели бешенством и яростью серо-зеленые человеческие глаза. Волк узнал пришельца и заскулил-завыл от ужаса… Видавший виды, измученный сибирскими дорогами уазик с поистершейся надписью «Госохотнадзор» тяжело выдрался из очередной колдобины и вывалился на шоссе. Карбюратор громко чихнул, и Олегу Кривенцову показалось, что машина вздохнула с облегчением – в отличие от разбитой лесной дороги лента ведущего в райцентр асфальта ложилась под колеса почти идеально. Машине стало легче, а Кривенцову напротив поплохело – полуденное летнее солнце хищно бросилось в глаза, бликуя на грязноватом лобовом стекле. Изнывающий от жары егерь прищурился, силясь хоть как-то разглядеть дорогу, нашарил рукой пластиковую бутылку с водой и поморщился: теплая. «Хорошо, что не кипяток, – невесело хмыкнул он. – На таком солнце могла и закипеть». Олег утер со лба испарину, сделал жадный глоток, скривился и зло сплюнул в окошко уазика, припоминая разговор с начальством, который состоялся два дня назад… –…встретишь московского гостя и обеспечишь… ну, ты знаешь… И чтоб все по первому разряду! Понял, Кривенцов? – Кулак районного начальства весомо впечатался в стол, а маленькие глазки впились в возмущенное лицо егеря.
–Сергей Михалыч, да какой на хрен первый разряд! Это в коммерческих охотхозяйствах – первый разряд. Джипы, гостиницы… А на моем уазике… Да у меня вместо пассажирского сидения – ящик от бутылок!