Габриэлла обиженно фыркнула, развернулась на пятках и бросила через плечо:

- Тоже мне умник выискался!

Оставшуюся часть перемены она провела, шушукаясь с девочками, заинтригованными таинственностью Генриха и принципиально отвергавшими дружбу Клауса Вайсберга.

- Этот Генрих ведет себя так, как будто он английский принц, - говорила Габриэлла. - Умничает и важности на себя напускает. Я уверена - дружить с ним ужасно скучно.

При этом она раз за разом бросала в сторону Генриха долгие взгляды и тяжело вздыхала.

Едва закончился последний урок, Генрих первым рванул из класса. Он раскрыл зонтик, перепрыгнул порог школы и… едва не сшиб с ног Олафа Кауфмана.

Извини, - пробормотал Генрих, пытаясь обойти Олафа, но тот внезапно удержал его.

Я слышал, ты отказался идти за выговором? - спросил он своим обычным, «отмороженным» голосом.

Генрих замялся, не зная, как лучше ответить, - поди угадай, что у этого верзилы на уме.

- Голова закружилась, вот и не пошел. Знаешь, я бы с радостью с тобой поболтал, но, извини, - тороплюсь.

Олаф убрал руку с куртки Генриха.

- Голова закружилась?… Ну-ну. Ладно, беги. Оказавшись на свободе, Генрих с облегчением перевел дух.

«Эх, везет мне, как утопленнику, - горестно размышлял он. - То чуть великанша не сожрала, то едва головы не лишился на баронском суде. И одноклассники подобрались один лучше другого: подлец Клаус Вайсберг да заявившийся неизвестно откуда после Рождества Олаф, «Эйфелева башня с удавьим взглядом». Но потом Генрих вспомнил Альбину, Капунькиса с Бурунькисом, рыцаря Скурда и решил, что в его жизни хорошего все же больше, чем плохого.

- Эй, приятель, - окликнул Генрих пробегавшего мимо хайдекинда. Невзирая на дождь, короткая шерстка малыша пушилась: видимо, она обладала свойством отталкивать воду. - Не подскажешь, где найти гнома Ильвиса?