- А вы спросили пленного, чем ему помешала лодка с фигурами? - Генрих улыбнулся. - Ведь это самая настоящая глупость - крушить статуи у всех на виду.

- Я думаю, что карлики решили таким образом бросить нам вызов: глядите, какие мы бесстрашные и могущественные. Да только ошибся молодчик, решив, что если на площади одни беспомощные домовые, так можно сумасбродничать, - гном злорадно усмехнулся. - Несколько гномов сидели в засаде, на такой вот случай. Он - бежать. Куда! Стоять, красавчик! - Гном сплюнул под ноги и закончил: - Однако ж проворный оказался - еле скрутили.

- Что же он сообщил? - нетерпеливо спросил Генрих.

- Ничего, - с досадой сказал Ильвис. - Мы не успели его допросить. Он откусил себе язык и захлебнулся в собственной крови. Даже колдун Мьедвитнир не смог оживить бестию. Для карликов нет большего позора, чем оказаться в плену - они прирожденные воины. Поговаривают, что их с младенчества приучают к боли: раскачивают и ударяют головой о камни. От этого они становятся ужасно свирепыми и глупыми - одно другому не мешает.

Ильвис посмотрел на Генриха снизу вверх:

- Скрэбы - настоящее бедствие для Регенсдорфа… Не хотел бы я встретиться в бою с десятком этих чудовищ.

- Мне кажется, что в подземелье Теодора Херрманна их было не много, - сказал Генрих. - Но вы, для верности, расспросите барона Крауса.

- Уже расспросили. Нападавших было шестеро.

- Значит, осталось пятеро, - успокоительно заключил Генрих.

- Надеюсь, - гном отвязал от пояса кисет, принялся набивать трубку. - Только бы не оказалось, что к нам пробралось несколько отрядов. Нам с ними не сладить, среди нас нет ни одного воина.

Вставив трубку в зубы, гном чиркнул огнивом, запыхтел, раздувая табак.

- Много бы я дал, чтоб узнать, кто помог зеленым карликам пройти через Врата, - продолжил Ильвис, выпуская густую струю дыма. - Призрак барона утверждает, что вы видели в подземелье… - гном замялся, подбирая выражение.