- Да что же ты окаменел! - в сердцах воскликнул Генрих и потащил гнома от едкой массы.

- Великий Один, владыка асов, спаси и охрани… - прохрипел Сундри.

- Не время взывать к богам! - крикнул» Генрих. - Сейчас рассчитывай на себя. Оружие есть?

Гном неуверенно вытащил из-за пояса молот.

- Надо отступать в камни, - пробормотал он. - Кошмар какой…

- Так давай отступать! - воскликнул Генрих, не выдержав медлительности гнома. - Я ведь не могу раздвинуть камни!

- Да, конечно, - потерянно пробубнил гном, развернулся и, сделав шаг, исчез в кирпичной стене. Генрих метнулся следом и со всего размаху налетел лбом на камни. От удара зазвенело в ушах, в глазах замельтешили искры, из разбитого носа полила кровь.

- Проклятье! - пробормотал Генрих, размазывая кровь по лицу. Он отступил от стены, развернулся.

Разъеденные «кислотой трубы мялись, как фольга. Места, подвергшиеся атаке первыми, полностью растворились. Обрезки труб висели в воздухе, удерживаясь только муфтой. Теперь даже пробежать по трубам к канализационному люку не представлялось возможным.

«Пощады просить не у кого, придется умирать», - невесело подумал Генрих. Он посмотрел на трубы со своей стороны, размышляя о том, что кислоте, прежде чем достичь верха, вначале нужно затопить весь пол, но подниматься не стал. От одной только мысли, что он будет трусливо поджимать ноги и дрожать в ожидании конца, делалось противно.

Прижавшись спиной к кирпичам, скрестив на груди руки, Генрих замер в ожидании. Стараясь отвлечься, он принялся вспоминать последние месяцы своей жизни. Он вспомнил, как, испуганный ведьмами, страдал на лавочке в скверике неподалеку от школы и как доказывал неизвестной девочке теорию о том, что математика - вымирающая наука. Если бы ему кто-то сказал тогда, что он спорит с настоящей принцессой, он бы рассмеялся в ответ. Но прошло немного времени, и Альбина поклялась ему в любви и верности до самой смерти. Генрих вспомнил о золотом дракончике, благодаря укусу которого его жизнь наполнилась чудесами и приключениями. Дракончик и сейчас был с ним - висел на цепочке, как обычный кулон.