- А я Хар. Мы решили умереть рядом с вами.
- Вы с ума сошли! - растерялся Генрих. - Это глупо. Какой смысл погибать зазря?
- Нет, не зазря. Для нас большая часть сражаться рядом с вами и погибнуть вместе. Все-таки вы не простой человек, а Герой, рыцарь его королевского величества, - сказал Сундри. - Вы нас не уговаривайте - мы так решили и никуда не уйдем.
Гномы вытащили молоты, широко расставили ноги и, насупившись, уставились на бурлящую массу.
- Лишнего молота случайно нет? - спросил Генрих, понимая, что уговоры бессмысленны.
- У меня нож есть, - отозвался Хар. - Если хотите, возьмите молот, а я оставлю себе нож.
- Молотом я не владею, - ответил Генрих. - Нож подойдет больше.
Он закашлялся:
- Вонь-то какая.
- Да, дрянь редкостная, - согласился Глоин. - И кто это безобразие на свет произвел?
Глава X ПОГИБАТЬ НЕ ЗАЗРЯ
Положение выглядело безвыходным: пути к люку отрезаны, позади стена. Можно было, конечно, прыгнуть в смертоносную кислоту, но она разъест ноги прежде, чем доберешься до люка. «А что, если бежать не к люку, а к Вратам, через которые проникает в канализацию эта чертовщина? - подумал Генрих. - Взобраться на трубу и сломя голову кинуться в дыру - будь что будет! Врата - тонки, и не может быть, чтоб пространство за ними оказалось полностью затопленным… А вдруг Малый Мидгард и вправду залит кислотой? - Генрих похолодел от этой мысли, но тут же поспешил себя успокоить. - Нет, не может этого быть. Малый Мидгард не ванная комната, его не затопишь».
Генрих внимательно присмотрелся к дыре-Вратам. В массе лопающих пузырей не виделось щели, способной подтвердить его мысль о близости солнца другого мира. Там была только чернота. Чернота с серыми прожилками… Она что-то напоминала, но что?
И вдруг Генрих понял. Подобное строение имеет человеческий глаз, точнее, глазное яблоко. Серая, черная, зеленая или голубая поверхность с тонкими прожилками. Чем дольше Генрих смотрел, тем сильнее ему казалось, что к Вратам приник великан, из огромного глаза которого лились слезы. Почему, заглядывая в ловушку для Генриха, великан плакал, Генрих разгадать не мог, да и не хотел сейчас этим заниматься. Он наклонился к уху Сундри и прошептал: