- Ты меня и в суде будешь так держать? И кто мне тогда поверит?

Продавец пиявок разжал кулак, и воробей тотчас взмахнул крыльями и улетел.

А в это время в здание суда вместо воробья влетел попугай и сел на скамейку, рядом с Буратино.

- Перико?! - обрадовался мальчик...

- Насколько я понимаю, это ваш третий опоздавший свидетель? - спросил судья.

- Да! Да! Да! - закричали все куклы, а Артемон залаял.

- Перико, скажи, как ты относишься к моему папе Карло? - торжественно спросил Буратино.

- Восхитительно! - ответил попугай и добавил: - Поскольку он воспитал такого хорошего сына, как ты.

И в подтверждение своих слов перелетел на плечо старику и стал тереться клювом о его небритую щеку.

- Ура! - закричали зрители, а судья сразу подписал бумагу и поставил печать.

Теперь завещание вступило в силу, и театр "Молния" стал законно принадлежать шарманщику Карло. Зрители с поздравлениями окружили его.

ВЕСЕЛЫЙ ПРАЗДНИК

На Приморской площади громко играла музыка. Над театром "Молния" развевались по ветру разноцветные флаги.

Зрители валом валили в театр.

Скоро полотняный балаган театра был набит до отказа. На праздничный концерт пришли не только дети, их мамы и папы, дедушки и бабушки, но и их кошки и собачки всех возрастов,

размеров и пород. Три раза ударили в колокол - и занавес поднялся. На сцене стоял Пьеро. Костюм на нем был белоснежно-чистый, а воротник-жабо тщательно выглажен. Лицо его было обсыпано толстым слоем белой пудры. Подняв одну руку вверх, а другую положив на сердце, Пьеро прочел стихи: Кто всех добрей на свете? Кто спас нас от невзгод? Щенки, котята, дети, приветствуйте его! На сцену поднялся смущенно улыбающийся папа Карло. Зрители закричали, залаяли, замяукали:

- Папе Карло ура! Мяу-мяу! Гав-гав!

Старик низко поклонился публике и произнес такую речь:

- В этом заслуга не только моя, но и моих верных маленьких друзей: Буратино, Артемона, Мальвины, Пьеро, Моны, Перико и всех тех, кто помогал нам в опасном путешествии.