- Вадичек, - позвала бабушка, - хочешь кушать?

- Нет, Спасибо!

- Вадик! Ешь, сказала! - приказал Игорь, подвигая ему тарелку с бутербродами, - Я больше не хочу.

- Игорюша! - заканючила бабушка.

- Отстань! - немедленно отозвался Игорь, заворачивая свой завтрак, - С собой возьму!

Ребята вышли на улицу.

- Ты видел? - одновременно вырвалось у них, - Что именно?

Весело рассмеявшись, они побежали в сторону Дерева. Там уже вся компания в сборе обсуждала ночные события.

- Мужики, - сказал подошедший Алексей, - отец сказал, что того старикана увезли в реанимацию, и он умер от инфаркта, а Дом предназначался под Музей чего-то там неизведанного.

Там наверняка есть такие фенечки, которых ни у кого нет.

- Не бреши! - скептично возразил Игорь, - Ни под какой ни под музей, а под тайную секту любителей человеческих жертвоприношений и поклонения дьяволу.

- Да ну! Скажешь тоже! Это опять тебе бабушка наговорила!

- Чего спорите-то! - вмешался в их спор Шурик, - Пошли! Сами разберем, что там в Доме и как!

- А заметят - шею намылят?

- Не намылят!

- О чем базар? - важно осведомился подошедший в этот момент Миха.

- Пошли в Дом, поглядим.

- Какие проблемы! Пойдем, только вечером, как стемнеет.

- А родители? - возразил, было, Вадик, но его засмеяли и начали вырабатывать план действий.

***

Где-то около часа ночи, когда многие люди уже спали, а наши герои стойко боролись со сном.

Дом проснулся...

Что-то или кто-то заворочалось, заухало, зажгло свет и принялось за работу. Ремонт шел дальше по графику своим ходом, но без участия людей словно кто-то не мог успокоиться, пока не выполнит свою миссию на этой грешной земле. В эту ночь не было стихии, но работа шла ускоренными темпами. К трем часам пополуночи все стихло, а план работ был почти выполнен. Дом сверкал чистотой и порядком и стал действительно походить на музей. Дальняя комната озарялась призрачным светом и последняя приводилась в порядок. Здесь книг было просто несметное количество, и все они выглядели так, как будто пролежали на полках не одну сотню лет - на самом же деле некоторым было несколько тысячелетий.