У Эл такой процесс протекал странно. Она не забывала. Пребывание в другой форме не проходило бесследно, она сживалась с другим существом и забыть прежнее состояние уже не могла. Последние три раза она только меняла тело, оставаясь собой, и играла другое существо, даже потом, какое-то время, когда становилась снова Эл. Психологи и специалисты по очистке памяти ничего не могли поделать. Память Эл прочно удерживала отпечатки прежних личностей, уничтожить их было не возможно, не навредив ее собственной психике и памяти. Эл жила с воспоминаниями о десятке разных существ. По этой ли причине она потерпела неудачу? Так никто и не ответил. Что случилось, то случилось. Приговор медиков был суровым - никакой трансформации, никакой работы с другими культурами на протяжении нескольких лет. Стал тот самый вопрос, на который Эл предстояло ответить. Что она будет делать дальше? Ей позволили остаться в команде Торна и, как ее друзья. Выбор был обширен: работать на технических специальностях, куратором для других наблюдателей, в группах поддержки. Ее опыт дорого стоил. Можно было стать пилотом или разведчиком, даже капитаном небольшого экипажа, потому что звание капитана, полученное на Земле, по-прежнему оставалось за ней. Никто не сомневался, что Эл останется в спасательном флоте Галактиса. Осталось только определиться.

Перемены для нее - дело обычное. Не первый раз жизнь переворачивается в тот самый момент, когда, казалось бы, пришла относительная уверенность в себе. Едва она стала привыкать к своей аномальной природе и к роли наблюдателя, как вдруг все закончилось. Она не однажды думала, почему ей позволяют делать то, что другие не делают. Эл решила, что ее изучают, поскольку обычный землянин не способен изменить форму тела, потому и терпят ее выходки, потому позволяют доводить до конца задания и, как она, ждут, чем это кончиться. В пору своей юности Эл считалась человеком, который умеет себя контролировать, иначе не быть ей капитаном и не летать в космос. С годами Эл поняла, что такая вера в себя в большей мере - самомнение. Теперь она знала, каково "выходить из себя". Да, трудности закаляли характер и выдержку, но теперь она не стала бы утверждать, что хорошо владеет собой. Торн говорил, чаще с иронией: