- Я еще могу удивляться, - констатировала она.

Эл прошлась по комнате, по очереди прикасаясь к предметам. Место удивления занял восторг. С вальяжной легкостью Эл села в кресло. Она повертелась в нем. Удобно.

Потом она лежала на кровати лицом вниз и терлась щекой о гладкую ткань. Иллюзия ли все это?

Ее трудно удивить или озадачить. Ее ум спокойно относился к метаморфозам этого пространства. Однако, было существенное "но" в происходящем. Она ждала пустоты, погружения в ничто, забвения. Что-то внутри нее дрогнуло, когда она мысленно произнесла слово "забвение", возник отголосок внутреннего протеста. Как болезненно отозвалось ее существо на обычное, казалось бы определение. Мысли крутились вокруг бессмысленности собственного существования, а другая бессознательная ее часть выражала едва ощутимый протест.

Так прошло очень много времени, если время вообще играло здесь роль.

Эл жила в комнате и не выходила наружу. Ее устраивало добровольное заточение. В прежние бурные времена она не сочла бы такое существование достойным, от нее требовалось движение, постоянная динамика, события сменяли друг друга порой слишком стремительно. Теперь она лежала на постели, без всякой цели глядя вверх, в старинного вида белый потолок. Почему он был белым? Правда она уже не старалась специально вообразить что-либо, а то пространство снова отзовется переменами. Эл рассматривала то, что есть.

Постепенно она пришла к выводу, что ее ощущения не отличаются от состояния обыкновенного человека. Как же она стремилась к этому! Стремилась настойчиво, но взамен находила в себе все больше и больше иных чуждых среднему человеку качеств. Сейчас ее восприятие ограничивалось только этой комнатой. Никаких сверхчувств. Эл обрадовалась открытию. Она радовалась на столько искренне, что мысли о нереальности и иллюзиях этого пространства развеялись. Эти чувства уж точно были ею давно забыты. Некий детский восторг, с которым ребенок способен радоваться самым простым вещам. Она лежала и улыбалась.