- Не нужно. Я уже не сплю.

Милинда сначала вздрогнула, потом, когда Эл открыла глаза, поклонилась.

- От меня опять требуется сменить наряд? - спросила Эл.

Замечание отозвалось болью в сердце. Милинда наклонила голову, чтобы скрыть разочарование.

Эл вдруг взяла ее за руку, Милинда заметила вернувшуюся жесткость этой руки.

- Я обидела вас. Извините.

- Я чувствую себя лишней, всякий раз, когда пытаюсь заботиться о вас, - печальным голосом произнесла Милинда.

Этот тон отчаяния напомнил Эл королеву проклятого города, ясноглазую и легкоранимую Алмейру. В первую встречу Эл сравнила супругу Браззавиля с королевой, а потом мало вспоминала об этом обстоятельстве.

Эл поднялась и снизу вверх посмотрела на Милинду. Та растерялась, не угадав ее намерений, а Эл с лукавой улыбкой обняла ее.

- Не печальтесь, просто позвольте мне быть собой. Я не гожусь для ваших ритуалов, - полушепотом сказала Эл.

Прежде Милинда возражала, но теперь она была захвачена необычными ощущениями от объятий дочери владыки. Милинда поняла ее чувства, они в полной мере передались и ей. Это можно было сравнить с сосудом невыплаканных слез, с обреченностью. Ни ее положение, ни будущее величие не пленяли сердца девушки, она еще сильнее тяготилась пленом этого мира. И Милинда впервые согласилась с ней.

Позднее, покинув дворец, она делилась впечатлениями с мужем, а Браззавиль смотрел на нее с добротой иронией во взгляде.

- Она иная, любовь моя. Мне приятно слышать, что ты с этим согласилась, - успокаивал он.

- Но я? Чем могу я служить ей? Я служила всем наследникам, потому что мы обоюдно считали долгом мое служение, она же не приемлет того, чтобы ей служили. Если бы это было невежественное сопротивление! Здесь же иное. Как мне постичь, что ей нужно?

Браззавиль все улыбался той же улыбкой.

- Эл - сокровище, которое не нуждается в том, чтобы его хранили, лелеяли, прятали. Она должна употребить себя для служения, только так она обретет равновесие и сможет утолить свою боль. Надеюсь, она меня услышит.