- Зачем я вам? Я хочу знать. Имею право.

- Ты узнаешь. Обещаю. Но не ранее того срока, когда будешь способна понимать. Отдыхай.

Он бесшумно удалился, ушел, а ведь мог просто исчезнуть.

Эл вдруг вспомнила его гнев, когда он застал ее беседующей здесь, в тюрьме, со стариком Махали. Он сильно напугал ее, его мощь виделась ей сокрушительной.

- Да, я разгневался, - услышала она. - Ты и это узнаешь.

Она сидела в одиночестве, с уходом слуги и владыки образовалась долгожданная пустота. Ее заполняли мысли об Алике, о желании быть с ним рядом, о тяжести собственного выбора. Она сама определила свое наказание, освобождая пленников. Тоска терзала душу. Он был тут, сидел на такой же скамье, тосковал и сожалел, как она сожалеет теперь. Тяжко обрести надежду и шанс на возвращение домой и опять потерять так стремительно.

Эл сжала кулаки.

- Я все равно найду способ вернуться. Знать бы ту заветную дверь.

Она сидела в одиночестве, как много раз раньше, теряя ощущение времени. Перед ней проходили воспоминания. Много раз она пыталась увидеть его, как видела на острове. Там она умела вызвать видение, здесь мелькали бледные отблески старых картин и таяли, удержать их оказалось трудностью. Она устала, легла, не открывая глаз. Заснуть бы, но сон не шел.

Боль от одиночества сменила тревога. Стали возникать вопросы. Она вспомнила взгляд Махали, он словно открыл глаза после вековечного сна. Память ярко воспроизвела увиденную картину. Она стала анализировать это яркое, в отличие от прежних, воспоминание. В этом взгляде не было удивления, радости, но и равнодушия не было. Он постарел, детские воспоминания хранили иные очертания его лица и фигуры. Нынешний Махали казался древним. У них было ничтожно мало времени для контакта. Она не составила представления, она воспринимала его ограниченными человеческими чувствами, не успев войти в иной контакт. Почему владыка так яростно отогнал ее от старика? Обещал ответить.