
Правда, начать придется с рассказа, совершенно далекого от мурманских берегов.
До начала Первой мировой войны в Германии, как и в большинстве стран мира, доминировала доктрина «владения морем» или «морской силы». Ее основатели американский контр-адмирал Альфред Т. Мэхэн и английский вице-адмирал Филип X. Коломб предполагали, что победа в морской войне достигается через господство на море, которое обеспечивает экономическую блокаду противника и уничтожение его войсковых коммуникаций. Однако в соответствии с этой теорией само морское владычество было невозможно без создания мощного надводного флота. И в первую очередь без закованных в броню линкоров и прикрывавших их в бою авианосцев, способных в одном решающем бою пустить флот противника на дно. Разгром кайзеровской Германии в Первой мировой войне заметно «остудил» интерес немцев к традиционным методам ведения морской войны, а также — к арктическим пустыням и морям. Но интерес пропал ненадолго.
Вскоре после Версальского позора военно-морские теоретики Германии Отто Гросс и Вольфганг Вегенер, а также будущий гроссадмирал Эрих Редер, сошлись во мнении, что победу на море (а, следовательно, и собственно в новой мировой войне) рейх способен одержать, даже не имея столь же сильных военных флотов, как у Великобритании или Франции. Ведь, например, если враг — островная Англия, то зачем топить ее линкоры в открытом бою? Можно просто оставить их без топлива
