НА КРЫШЕ СВОЕГО ДОМА В ПРИСУТСТВИИ

НАЛОЖНИЦЫ ЛИЛИТ, КОТОРАЯ СТАРАЕТСЯ

ОТВЛЕЧЬ ЕГО СВОИМИ ЛАСКАМИ

Ни одна история не начинается со своего начала; корни дерева всегда скрыты от глаз и достают до

ВОДЫ.

У других народов были цари, которые провозглашали себя богами, а у народа Израиля Бог был царем — царем невидимым, ибо Яхве — невидимый Бог. Его изображения нет ни в камне, ни в бронзе; Он запретил делать Его изображения. Невидимым восседал Бог Яхве между херувимами на Своем престоле, коим был ковчег завета, носимый с одного места на другое; куда ни шел народ, шел с ним и Он, жил в скинии, в шатре, как и Его народ. Жертвы Он принимал на возвышенностях или под старой сикоморой, камнем полевым довольствовался Он замес-то алтаря. Говорил Он, когда хотел говорить, громом туч или шепотом ветра, бормотанием пророка и сновидением ребенка, устами Ангела и перестуком урима и тумима. Он изрекал законы, но Сам бывал часто несправедлив; Он бывал вспыльчив и долготерпелив; Он имел любимчиков, часто противоречил Сам Себе

— словом, походил на тех племенных старейшин, каких и по сей день можно встретить в глухих горных долинах…

Лилит, любимая, принеси мне чашу вина, что хранится в холодном погребе, дареного царем красного вина, из царского виноградника в Ваал-Гамоне. Лилит, любимая моя, чьи груди как двойни молодой серны, мы поедем в Иерусалим, там я куплю тебе узорчатое платье, какое носят царские дочери, и сладко-ароматных духов, и там я потеряю тебя. Принеси мне вина…

Почему же царя Яхве заменили Саулом, сыном Киса?

Видимый царь, каким бы он ни был величественным в молодые и зрелые годы, со временем стареет и дряхлеет; однако Господь Яхве, царь Израиля, всегда пребывал в величии и славе. Зато волю Свою Он мог возгласить лишь через уста других, а те, кто эту волю истолковывали, были людьми. Они могли ошибаться. Они могли вкладывать собственные желания в божественные знамения, и ходили слухи, что не один священник переиначивал слова Яхве ради собственных весьма земных интересов.