Значит пятьдесят – это равносильно смерти… или нет… Скорее это равносильно инвалидности для наказанного, что, собственно, в этом мире равносильно смерти, только более отдаленной. Что же делать? Что? Отменить наказание? Смягчить? Володя прикрыл глаза. Отменить… Но смена решения командиром… после этого его никто слушать не будет. Что за командир у которого семь пятниц на неделе и которые свои решения меняет каждые пять минут.

– Кто-нибудь, – попросил Володя не оборачиваясь. – Сходите передайте, чтобы удары были не в полную силу – защитники городу еще понадобятся. Пусть на стенах отработают свою вину.

Судя по раздавшемуся за спиной топоту кто-то отправился исполнять приказ. Володя вздохнул и зашагал дальше. Как он добрался до магистрата и до кабинета, где обычно проходили все совещания он помнил плохо. Долго сидел за столом, разглядывая какую-то точку над дверью. Потом вспомнил, что Конрон всегда где-то тут прячет кувшины с вином. Минут десять ушло на то, чтобы разыскать их, хлебнул из одного. Вопреки надежде облегчения это не доставило, наоборот.

– Что, феодалом себя возомнил?! – вопросил Володя с яростью у самого себя. – Уже казнить и миловать начал?

Володя говорил еще много, с каждым словом распаляясь все сильнее и сильнее. Понимал, что надо остановиться, понимал, что такое его состояние чревато бедой, но с ужасом сообразил, что остановиться уже не может. Он метался по кабинету, расшвыривая попадающие по пути скамейки и стулья. Заглянувший в комнату Филлип едва не схлопотал кувшином с вином по голове. Хорошо промахнулся и кувшин разбился выше головы, окатив вассала вином. Тот поспешно выскочил за дверь.

– А я тебя предупреждал, – невозмутимо заметил Джером, сидящий на подоконнике и что-то рассматривающий во дворе. На звук захлопнувшейся двери он глянул на солдата и хмыкнул. – Считай, что повезло.

– Что на него нашло? – поинтересовался он, стряхивая вино с волос и одежды. Выглядел он несмотря на происшедшее не сердито, а скорее растерянно.