Люди, которые уже двинулись на поиски, теперь бежали на корму, топая по палубе прямо под тем местом, где я лежал на крыле мостика.

— Ты его видишь, Жак? — послышался спокойный голос капитана Имри.

— Нет еще, сэр.

— Он скоро всплывет. — Я бы хотел, чтобы это прозвучало не так уверенно. — Прыжок вроде этого должен вышибить из него почти весь воздух. Крамер, возьми двоих и в шлюпку. Возьмите фонари, светите вокруг. Генри, ящик с гранатами. Карло, на мостик, живо. Включи поисковый прожектор по правому борту.

Я не подумал о шлюпке, что уже плохо само по себе, но гранаты! Я почувствовал холодок. Я знаю, что может сделать даже самый слабый подводный взрыв с человеческим телом, это в двадцать раз опаснее, чем такой же взрыв на суше. А мне надо, обязательно надо лезть в воду. Но по крайней мере я могу кое-что сделать с поисковым прожектором, который светит прямо над моей головой. Силовой кабель от него я держал в левой руке, нож в правой и уже готов был ввести в соприкосновение одно с другим, когда моя голова перестала думать об этих чертовых гранатах и вновь начала работать. Черт побери — перерезать этот кабель значило примерно то же, что поклониться с того места, где я прятался, и завопить: «Я здесь, идите и берите меня!» Тот же эффект будет, если шарахнуть этого Карло по затылку, когда он поднимется на мостик. Нет, таких типов дважды не одурачишь. Прохромав кое-как через рулевую рубку, я вышел на другое крыло мостика, сполз по трапу на палубу и побежал на бак. На баке никого не было. Я услышал крик и звук очереди — несомненно Жак со своим автоматом. Или ему показалось, что он что-то увидел, или ящик всплыл на поверхность, и он принял его за меня в темноте? Должно быть, последнее — вряд ли бы он стал расходовать боеприпасы впустую. В любом случае я должен на него молиться. Если они будут думать, что я пошел ко дну, дырявый как выдержанный сыр, то не станут искать меня здесь.