Или "Хау ду ю ду". Или еще какую-нибудь ерунду. Постепенно девочка забралась в такие места, где уже не было людей, а жили только звери и птицы. Она по-прежнему говорила: "Здравствуйте, вы меня понимаете?", но в ответ слышала только "Бе-е", или "Му-у", или "Р-р-р". Или вообще такие звуки, для которых и букв-то не придумали. И вот она зашла в дремучий-дремучий лес. Hоги у нее подкашивались от усталости. Девочка села на мох под деревом и совсем тихо, ни к кому не обращаясь, прошептала: "Здравствуйте, вы меня понимаете?" И вдруг услышала откуда-то сверху: - Угу! - Ой, - обрадовалась девочка. - Кто ты? Ты правда меня понимаешь? - Угу, - подтвердил кто-то. - Тогда покажись, я хочу посмотреть на тебя. Может быть, ты меня стесняешься? - Угу. - Hе бойся, я тебя не обижу. Ты веришь мне? - Угу, - ответил кто-то, и из дупла на дереве вылез толстый лупоглазый филин. - Какой ты забавный, - засмеялась девочка. - И умный, все-все понимаешь. Можно я останусь с тобой жить? - Угу, - согласился филин. Девочка устроила себе жилище в соседнем дупле. Днем она собирала ягоды и лесные орехи, а ночью спала. Филин, наоборот, днем спал, а ночью охотился. Hо вечером у них было немного времени, чтобы поговорить. - Я так люблю кошек, - рассказывала девочка. - Они такие мягкие и пушистые. Жаль только, мало что понимают. - Угу, - соглашался филин, хотя сам кошек недолюбливал: конкуренты, мышей воруют прямо из-под носа. - У тебя хорошо, - говорила девочка в другой вечер. - Ягоды, грибы, орехи. Hе то что бабушкина манная каша, терпеть ее не могу. - Угу, - опять соглашался филин, хотя слабо представлял себе, что такое каша. Постепенно они стали так хорошо понимать друг друга, что уже не нуждались в словах. - Угу, - говорила девочка вечером, и в этом "угу" было всё: и тоска по родителям, и утренний дождь, и радуга, и веселая белка, угостившая ее грибами. - Угу, - отвечал филин, одним словом и утешая ее, и сочувствуя, и радуясь вместе с ней, и передавая привет белке. Однажды они услышали шаги, и в конце тропинки показалась неуклюжая фигура.