Они сидели за круглым столиком в эркере, высоко над водой, и небрежно швыряли пустые устричные раковины в их родную стихию. От разгружавшейся в полутораста футах от них тартаны пахло шведским дегтем, пеньковыми тросами, парусиной и итальянским скипидаром.

— Позвольте положить вам еще немного бараньего рагу, сэр, — произнес Джек.

— Что ж, раз вы настаиваете, — отозвался Стивен Мэтьюрин. — Очень уж оно вкусно.

— Это одно из блюд, которое в «Короне» умеют приготовить, — продолжал Джек. — Хотя не мне хвалить здешних поваров. Кроме закусок я заказал пирог с утятиной, говяжье жаркое и свиную щеку под соусом. Вне всякого сомнения, малый не понял меня. Я несколько раз повторил ему: «Visage de роrсо», и он закивал, как китайский болванчик. Странные люди: когда хочешь, чтобы тебе приготовили пять блюд, cinco platos, и старательно объясняешь им это по-испански, оказывается, что принесли тебе только три, да и то два из них совсем не те, что заказал. Мне стыдно, что ничем лучшим я не могу вас угостить, но это вовсе не из-за невнимания к вам, уверяю вас.

— Так вкусно я не ел много дней, к тому же, — добавил Мэтьюрин с поклоном, — в таком приятном обществе, честное слово. Возможно, сложности возникли оттого, что вы объяснялись на кастильском наречии?

— Видите ли, — отвечал Джек, наполнял бокалы и с улыбкой разглядывая их содержимое на свет, — мне сдается, что я разговариваю с испанцами не лучше, чем немой с глухим.

— Вы, разумеется, забыли, что на этих островах разговаривают на каталанском языке.

— А что это за язык?

— Это язык Каталонии — на нем говорят на островах, на всем Средиземноморском побережье, до самого Аликанте и дальше. В Барселоне, в Лериде. В самых богатых провинциях полуострова.