Начальник регионального управления по борьбе с незаконным оборотом наркотиков генерал Морозов взглянул на стрелки настенных часов, затем, словно бы усомнившись в их правильности, посмотрел на циферблат своих массивных наручных часов. Время было почти одно и тоже, что на настенных часах, что на ручных. Не считать же расхождением то, что настенные врали на тридцать секунд.

Петр Иосифович одернул манжет рубахи, часы, тускло сверкнув золотом, скрылись под ним. Генерал Морозов любил дорогие вещи, был неравнодушен к драгоценным металлам, вообще, любил вещи добротные, любил окружать себя уютом и даже роскошью. Но подобные пристрастия могли вызвать подозрения у начальства и подчиненных, поэтому Петр Иосифович старался свои пристрастия лишний раз не афишировать, давал себе послабление лишь оставшись наедине с собой.

"Значит так, — подумал генерал, — до встречи с Панкратовым у меня еще минут сорок. Естественно, что я, как всегда, прибуду вовремя, даже на тридцать секунд раньше. Ох уж эти встречи. Но ничего не поделаешь, если Панкратов позвонил, то ехать нужно.

Ведь его не интересует, занят я или болен, могу ли встать с постели, лежу ли с высокой температурой.

Да, Панкратов крутой, он церемониться не станет, хотя, вообще-то, — успокоил сам себя могущественный генерал, — Панкратов от меня зависит не меньше, чем я от него".

Тут же генерал поправил себя.

«Нет, я все-таки нахожусь в большей зависимости, главнее тот, кто платит деньги, и с этой аксиомой ничего не поделаешь. Естественно, я мог бы напустить на него своих бойцов, четко спланировать операцию и сделать так, что от Панкратова мокрого места не осталось бы. Лужа крови и труп, или взрыв автомобиля, и Панкратов, будь он неладен, разлетелся бы в клочья. Его гнусная голова лежала бы метрах в тридцати, прямо возле бордюра на люке. А руки в перстнях», — от таких мыслей улыбка появилась на немного одутловатом, но все еще моложавом и волевом лице генерала.