Загородная больница. Больной.

Жена больного:

— Мы с ним уже двадцать шесть вместе, живем душа в душу! Такой милый, приветливый! Души друг в друге не чаем. У него уже пятнадцать лет паралич. Не окончательный.

Из этих двадцати шести.

Ходит по коридору, систематически кланяется и улыбается. В трусах.

Сколько раз встретит доктора — столько раз ему поклонится.

Недавно пропал. Главврач велел писать самоволку — мало ли что.

Нашли на вокзале, в трех остановках от больницы.

Ходил, кланялся, улыбался, в носках, на руки надетых. По носкам и заподозрили неладное, потому что деревенский люд, конечно, тоже приветливый, но к носкам не привычный.

Вернули, улыбающегося, обратно.

Привязали.

Сон — оптимальное состояние души и тела, если не нормирован, и даже чудовища простительные ему. В радость бывают даже случайные ночные пробуждения. Лучшее время для них — 2 или 3 часа ночи. Взметнешься — и упадешь: хорошо! два часа! а впереди–то еще сколько!

Так бывало не всегда.

В годы работы доктором сон превращался в сущее наказание.

Первое пробуждение: 23.40. Черт, как это меня вырубило? И все вокруг уж легли… Ладно, пока еще только 23.40. Не надо было ходить на угол, вот что… Ну, баиньки.

Второе пробуждение: 00.30. Как быстро ночь–то пролетает, черт ее дери! Будильник! Я завел будильник? Вроде, завел. Или нет? Заведу еще раз. Ну, баиньки.

Третье пробуждение: 02.40. Хорошо, что еще ноль два. Но уже почти ноль три… Через сколько это на службе сидеть? Через 6 часов? На бочок и баиньки.

Четвертое пробуждение: 03.35. Еще время есть… Интересно, пахнет ли от меня еще? Ням–ням–ням (во рту). Не совсем утешительно. Ну, баиньки.

Пятое пробуждение: 04.30. Ням–ням–ням.