"Вот попал, вот так попал" - вертелось в голове, и ни о чем другом решительно не думалось. Плюс ко всему отчаянно хотелось в туалет, но ронять достоинство представителя земной цивилизации, да еще при первом контакте это никуда не годилось. Оставалось только ждать.
Ждать долго не пришлось. Раз в несколько минут конвейер совершал рывок вправо, замирая затем снова, и не далее как через полчаса кресло с аллигатором оказалось напротив хорошо освещенной ниши в стене, в которой возились двое уже знакомых краснолицых, но не те, которые привезли Васю, а явно другие - и комбинезоны другого цвета, и на глазок потолще. Один из них нахлобучил на голову аллигатору блестящий шлем, немного постоял в раздумье, потом надел такой же шлем на голову Васе и развалился в кресле, в то время как второй что-то делал с небольшим пультом перед собой.
- Совсем ты обнаглел, Снарк - и Вася вдруг понял, что это сидящий за пультом обращается к тому, что в кресле, - по инструкции не положено, чтобы сразу двое были в телешлемах.
- А-а, - пренебрежительно отозвался тот, кого назвали Снарком, какая к черту разница? Амеба на амебе сидит и амебой погоняет. Вот отряду Снаргма повезло, в их секторе оказалось две цивилизации, дошедшие до выхода в гиперкосмос. Хоть какое-то сопротивление было. А тут сиди и сортируй простейших...Вставать еще лишний раз...
Второй укоризненно покачал головой, затем обратился к аллигатору дежурным голосом:
- Вооруженные силы твоей планеты. Думай! - видно было, что уже очень много раз он произносил эту фразу.
Hа здоровенном экране, вделанном в стену, заметались какие-то тени, появились клубящиеся глубины, ухмыляющиеся крокодильи рожи...
- Hет. Вооруженные силы. Думай, или будет больно.
Hа экране появилось изображение крокодильей лапы, сложенное в фигу. Hесмотря на весь ужас своего положения, Вася не удержался от короткого смешка. Снарк недружелюбно-снисходительно бросил мимолетный взгляд на Васю, а сидящий за пультом скучающе надавил на кнопку перед собой. Аллигатор выгнулся в своем кресле, и звуки, издаваемые им, уже не были шипением, это был крик боли, от которого закладывало уши. Секунда, и крокодил обмяк, а пультовой снова повторил: