Шесть человек ввалились в трюм, выволокли из клетки напротив пленника, набросили ему на шею петли и потащили наверх, на палубу. Странное существо не сопротивлялось, лишь скулило и рычало, со страхом посматривая на солдат. Конан заметил, что у волосатого внушительные клыки, однако шел он на двух ногах, не пытаясь опереться о пол руками, как делали то гигантские обезьяны, обитавшие в джунглях Черных Королевств. Вероятно, эта тварь была все ж ближе к человеку, чем к дикому зверю.

Воины ушли, но вскоре вернулись вновь, доставив очень высокого и широкоплечего, но страшно истощенного человека со светлыми волосами и бородой до самых глаз. Выглядел он чуть ли не стариком, ибо лицо его было покрыто морщинами, кожа посеклась и обвисла, а кости выпирали из-под нее угловатыми буграми. Но взгляд незнакомца оказался быстрым и живым, и киммериец понял, что этому пленнику не так уж много лет - быть может, тридцать или тридцать пять.

Его клетка была рядом. Один из стражей молча отомкнул запор, другой впихнул пленника внутрь, а третий поставил перед ним поднос с мясом, сухарями и фруктами. Затем солдаты удалились, а тощий светловолосый великан набросился на еду с такой жадностью, словно голодал не меньше трех дней. Прожевав и проглотив первые куски, он бросил быстрый взгляд на соседа и буркнул:

– Хадр Ти! Севайна оу? Каросса?

– Ешь ты много, парень, и кость у тебя широкая, - сказал Конан, - но впрок еда тебе не идет. С чего бы? Или боги немилостивы к тебе, или труд твой непосилен… Клянусь Кромом, мне кажется, что ты вот-вот отправишься на Серые Равнины!

Светловолосый замер с куском у рта. Затем, отложив мясо, он запустил пятерню в бороду и принялся осматривать Конана - с ног до головы и с головы до ног. Продолжалось это ровно столько времени, сколько нужно, чтобы не торопясь выпить чашку вина. Наконец пленник заговорил - на таком же полупонятном Конану киммерийском, с присвистыванием и хрипами, как у крючконосого мага.