Он хрипло расхохотался, а Конан пробурчал:

– Горб у меня скользкий, приятель, как сядешь, так и слезешь. Я не собираюсь спать и разобью эту лоханку о камни!

– Посмотрим, - сказал Хадр, - посмотрим. - Подняв глаза к окну, к солнцу, уже перевалившему зенит, он добавил: - Скоро притащат Арргха… Твое время близится, киммериец!

Вечер еще не наступил, когда воины в чешуйчатых кольчугах выволокли Конана на палубу. Он не сопротивлялся, решив, что чем биться с десятками вооруженных врагов, лучше утопить их всех разом, сбросив в холодные волны Вилайета. Он полагал, что не уснет, какие б чары крючконосый не пытался напустить на него; а раз так, то воздушный корабль будет послушен и покорен ему. Кром! За каждую каплю своей жизненной силы он возьмет целую жизнь - жизнь одного из этих ублюдков Нергала, что тащили его сейчас на ременных петлях к хрустальной башенке.

Перед ней стоял надменный Иолла, Сын Зари, а рядом с ним угодливо склонялся маг в голубых одеждах, подпоясанных золотым шнуром.

– Вот, благороднейший, тот пес, коего мы отловили прошлой ночью! - воскликнул Тоиланна, поигрывая кинжалом, свисавшим с его кушака. - Говорит, что киммериец, но по виду - атталанта или их потомок! Теперь я…

– Замолчи, крючконосая падаль! - рыкнул Конан, расправив плечи и уставился в бледное лицо предводителя грондарцев. - Неважно, кто я и откуда, - заявил он, - важно, кому я служу. Хочешь услышать об этом?

Голос Иоллы был холодней ванахеймских льдов.

– Ну, и кому же ты служишь, варвар?

– Илдизу, владыке Турана! Он - могучий и грозный повелитель! Земли его не объехать за год на быстром коне, войско его неисчислимо, и он не забывает обид, нанесенных его воинам! Есть у владыки Илдиза и мудрецы, что сбросят вашу посудину вниз одним заклятьем, есть и лучники, что утыкают ее стрелами, найдутся и умелые палачи! Такие, что будут сдирать с вас кожу от рассвета до заката!