— В чем дело, Мадаленна? — спросила Марго.
— Ее Величество, королева-мать, желают немедленно видеть мадам де Сов.
Все, кроме Шарлотты, испытали облегчение. Женщина не выдала своих чувств.
— Отправляйся немедленно, — небрежно промолвила Марго. — Ты не должна заставлять мою мать ждать тебя.
Когда Шарлотта ушла, в комнате воцарилось молчание. После паузы Марго снова заговорила о своем ненавистном браке; ее глаза перестали блестеть, лицо девушки потускнело.
Шарлотта де Сов преклонила колено перед Катрин де Медичи. Спустя несколько секунд королева-мать жестом красивой белой руки велела женщине встать.
Катрин было пятьдесят три года; в последнее время она сильно располнела, потому что любила вкусно поесть. Со дня смерти мужа, Генриха Второго, она постоянно носила черные траурные одеяния. Это продолжалось уже тринадцать лет. Ее лицо было бледным, подбородок и челюсти — тяжелыми, глаза — выпученными. Длинная вуаль закрывала ее голову и падала на плечи. Ярко накрашенные губы улыбались, но Шарлотта де Сов, как и многие другие, трепетала в присутствии королевы-матери, потому что сквозь деланное добродушие Катрин явственно проступала ее коварная натура, которую нельзя было скрывать бесконечно. Прошло совсем немного времени после смерти королевы Наваррской, матери предполагаемого жениха Марго. В значительной степени вопреки желанию самой Жанны ее с трудом удалось вызвать ко двору для переговоров о женитьбе ее сына на дочери Катрин. Жанна умерла быстро, при загадочных обстоятельствах. Смерть королевы Наварры произошла после того, как она исполнила желание Катрин; многие во Франции связывали гибель Жанны с Катрин Медичи. Люди говорили о странностях королевы-матери, о ее итальянском происхождении — итальянцев считали искусными отравителями. Подозревали, что личный перчаточник и парфюмер Катрин, флорентиец Рене, помогал ей устранять не только морщины, но и врагов, поставляя королеве-матери наряду с косметикой также и яды. Вдову в черном подозревали в тайном убийстве не только Жанны Наваррской, но и многих других людей. Стоя перед своей госпожой, Шарлотта думала о ее жертвах.