– Как солдат. Сперва подносит патроны, а потом погибает.

– А я еще стихи сочиняю, – доверительно сообщил артиллеристу Котя. – Не верите? Честное благородное!

И, не дожидаясь, как боец отнесется к этому сообщению, продекламировал:

Красноармеец опустил поводья, с нескрываемым любопытством посмотрел на Котю, протянул ему руку.

– Яшечкин, – представился он.

– Котя, – ответил мальчик. Так они познакомились.

– А вы наводчик? – спросил Котя.

– Замковой, – через некоторое время ответил артиллерист.

– Пушку на замок запираете?

– Не пушку, а снаряд… Засылаю снаряд в патронник, закрываю орудийный замок.

– А ключ от замка где храните?

Яшечкин недовольно покосился на мальчика.

– Это амбарный замок запирают на ключ, – сказал он и снова надолго замолчал.

В вышине раздался протяжный дробный треск. Из-за леса вылетел аэроплан. Он летел так низко над землей, что его гул заглушал все звуки движущегося артиллерийского полка. На широких двухэтажных крыльях горели красные звезды. От пролетающего аэроплана над колонной просвистел ветер и тень крыльев скользнула по траве. Котя привстал, чтобы лучше разглядеть военлета, который перегнулся через борт кабины, но сильная рука Яшечкина вернула его на место.

– Не балуй. Свалишься на землю.

Обогнав колонну, аэроплан удалился в сторону фронта, а Котя провожал его округлившимися глазами. И губы его сами по себе уже шептали строчки будущего стихотворения:

На войне все неожиданно меняется. Обыкновенная изба может превратиться в штаб полка; школа может стать полевым лазаретом; площадь – огневой позицией для орудий, а колокольня – наблюдательным пунктом.

Так пригородный вокзал неожиданно превратился в театр. На месте, где обычно висело расписание поездов, появился большой плакат: