— Пока что я его и так неплохо встретила, — настаивала Анни с пылающими щеками, она отступила назад и поспешно поправила широкий желтый воротник. — И нечего давить на меня. Этим ты ничего не выиграешь. — Она подняла чепчик с широкими крылышками и трясущимися руками водрузила его на законное место. Но в ее голосе зазвучали холодные и строгие нотки, когда она предупредила: — Не двигайся с места, Гарри, и я с удовольствием послушаю о твоих приключениях, пока ты будешь ужинать. Или я пойду помогать маме.

Морган на мгновение замер на месте, по-мальчишески прикусив нижнюю губу и нахмурив тяжелые брови, но потом неожиданно поднял голову и рассмеялся.

— Черт побери, дорогуша, я и не думал, что ты окажешься такой недотрогой. — Анни тоже рассмеялась над озадаченным выражением, с которым он это произнес, а потом проворно сняла салфетку и начала расставлять тарелки. Похоже, Гарри не привык, чтобы с ним так обращались, но ему это пойдет только на пользу.

Все еще поджав губы, Морган пробежался пальцами по длинному ряду застежек куртки, застегнул их и закрепил кожаными завязками.

— На этот раз пусть будет по-твоему, куколка. Да, между прочим. — Сунув ноги в низкие, подбитые серебром туфли, он быстро нагнулся к сумкам и вытащил оттуда пару удобных щипцов, довольно помятых, но зато сделанных из чистого серебра. — Лови!

— Ой, Гарри, они такие милые — такие красивые и изящные. Мне… мне они нравятся!

— Они послужат напоминанием, Анни, чтобы ты вспоминала обо мне, когда я уеду в следующий раз. Это остаток от сервиза, который принадлежал моей семье до того, как проклятые «круглоголовые»

Она уставилась на него, и взгляд ее серо-зеленых глаз выразил сомнение.

— Но они, наверное, очень дорогие. Тебе могут понадобиться…

Морган фыркнул и уселся на трехногую табуретку перед поцарапанным дубовым столом, на котором дожидался его ужин.