До сих пор они не видели врагов, и стрелы хиллменов из засады не нанесли им урона. Не имея никакого опыта ведения боевых действий в горах, они считали это хорошим предзнаменованием, в то время как любой улан должен был насторожиться, ожидая, что впереди их ожидает какая-то особенно коварная ловушка.

Я услышал шум как раз в тот момент, когда оба патрульных галопом примчались назад и доложили о схватке у брода через реку. У оборонявшихся были слоны, и я понял, что мы наконец-то догнали отряд Тенедоса.

Я уже собрался подать сигнал к атаке (в одной книге сказано, что так делают все безмозглые кавалеристы, когда слышат бряцание оружием) но сдержался, памятуя о том, что на флангах нас может ожидать засада, и тогда мы попадем в другую ловушку — на этот раз приготовленную для спасателей.

Я приказал майору Уэйсу готовить эскадрон к бою, а сам вместе с Биканером проехал немного вперед, затем спешился и прошел к тому месту, откуда мы могли видеть долину, лежавшую перед нами. Мы легли ничком и изучили сцену.

С этого момента и до конца сражения я буду описывать его так, как оно сохранилось в моей памяти, поскольку это — «Встреча Дамастеса а'Симабу и молодого Провидца Тенедоса в битве при Сулемском ущелье» — одна из наиболее известных сцен в современной истории Нумантии, знакомая каждому по картинам, песням и рассказам и представленная либо во вздорно-романтичной манере, либо с таким количеством ссылок на «великое предзнаменование», что происходившее представляется чуть ли не религиозным обрядом. Лишь наша последняя битва много лет спустя, на залитом кровью поле Камбиасо, окружена еще бо льшим ореолом славы и всевозможных домыслов.

Позвольте начать с фактов. С одной стороны было, пожалуй, около шестисот хиллменов, а с другой — менее трехсот пятидесяти нумантийцев. По меркам Спорных Земель это была крупная баталия, но уж никак не великая битва от горизонта до горизонта, какой она представляется на некоторых полотнах.