- Ты можешь это помнить, Сатар, - говорит она, - ибо воображение не знает преград - что ему стены и этажи. Что ему десятилетия и века... В своих фантазиях мы вольны увидеть все...

Пространство вокруг вдруг начинает дрожать, меняя привычные очертания...

Подвал. Факелы. Альбия Чезара, скрытая вуалью и длинным платьем темный силуэт на высоком кресле. Хорафер, сидящий неподалеку от нее на полу. Сатар и Гирзан.

Лицо Гирзана объято ужасом:

- Если она говорит правду, то кто тогда я?

- Всего лишь мысленная проекция, созданная Сатаром. - Бесстрастным голосом говорит Хорафер. - Настоящий Гирзан - где-то тут в лесах - вместе с остальными охотниками.

Лже-Гирзан с воплем отчаяния растворяется в воздухе. Но выражение ужаса на его лицо словно перенеслось теперь на полузвериное лицо Сатара. Трясущийся Сатар оглядывается по сторонам, потом, еще более ошарашенный, взирает на собственные лапы-руки.

- Если все было иллюзией, - ошеломленно шепчет он, - я должен снова стать человеком.

- Увы, Сатар, - качает головой Хорафер, - твоя метаморфоза к иллюзиям не относится. Ты и впрямь теряешь человеческий облик. Животное начало овладевает тобой - неуклонно, неотвратимо. Ты не сумел его укротить, теперь и мы тоже бессильны. Превращение произойдет до конца...

11

- Долгие годы владеет Срединоморьем Вазафий, - тихо говорит Сатар, голос его все еще дрожит, но он отчаянно пытается овладеть собой, - сколько же претендентов пыталось получить у тебя за это время альбийский меч?

- Их было много. - Отвечает Чезара.

- И ни один не справился с испытанием?

- Да, это не удалось никому.

- Откуда вы вообще знаете, что хоть один человек способен вынести это зелье, которое создали не люди, и не для людей?

- Этого мы знать не можем.

- И, тем не менее, продолжаете приводить в Урзегетузу новых и новых кандидатов.