— Кто это? — спросил Том.

— Не знаю, — ответил Гарет, но пламя, охватившее дома, подсказало ответ.

— Линияты, — прошептал Кнол. — Работорговцы! Я не слышал, чтобы они заходили так далеко на север.

— О боги, — скорее простонал, чем взмолился Том. — Давай, Гарет! Быстрее!

Поселок был практически уничтожен — превратился в объятые пламенем развалины. Слышался только треск пламени и грохот рушащихся крыш.

Рыбацкие лодки сгорели полностью — их пропитанная рыбьим жиром древесина мгновенно вспыхнула от брошенных факелов.

На причале лежали два мертвеца с торчащими из спин стрелами. С полдюжины крабов выбрались из ловушки и спешили по телам мертвецов к воде.

Гарет перепрыгнул через трупы, двое приятелей последовали за ним, спеша добраться до своих домов.

В начале улицы в луже крови лежало тело с неуклюже раскинутыми руками. Рядом с ним валялся сломанный рыбацкий крюк, а чуть дальше Гарет увидел трупы троих темнокожих мужчин в странной, по виду шелковой, одежде. Гарет успел подумать, что старик Балтит, видимо, не был отъявленным лгуном, как считали все жители поселка, если смог справиться с тремя налетчиками, и побежал к дому, чувствуя, как бешено колотится в груди сердце.

Отец лежал на спине рядом с порогом дома. Рука, которой он пытался выдернуть из груди дротик, была отрублена.

Мать Гарета сидела на ступенях лестницы. Он на мгновение решил, что она жива, пока не увидел глубокую рану на горле и неестественный поворот головы.

Он упал на колени, и в голове крутилась одна-единственная нелепая мысль: “Я даже не попрощался с ними. Я даже не попрощался с ними”.

Он не знал, сколько времени простоял так, потом услышал шаги за спиной, но не стал оборачиваться.

Раздался голос Кнола:

— Они забрали… всю семью Тома… мой отец погиб… мать и сестра исчезли. Они всех забрали. Никого не осталось в поселке. Только мертвые, Гарет. Они оставили только мертвых.