Нога Иоанна ступила на Балтику. И то сказать — никогда не уходили отсюда новгородцы, но то народ строптивый и крамольный, а сейчас здесь верховодят не купцы, а воеводы московские.

Заложен город, долженствующий сковать каменными башнями да жерлами орудий устье Наровы, будущий Ивангород. Не быстро идет строительство, но и Москва не скоро строилась.

Вспомнив про Новгород, Басманов усмехнулся. Специальные людишки докладывали ему, что и ныне всякое говорят о государевых делах в бывшем вольном граде, всякое. Случись подобные слушки да кривотолки где-нибудь в Туле, не миновать народу гнева молодого царя. Но он после Казани остепенился, стал мудрее, понял, что на Руси — что город, то норов. Не хочешь — не слушай, а красно врать не мешай, будь ты хоть царь, хоть псарь. Не обрушится на Новгород более ратная сила Москвы, как случилось то при Иоанне Третьем. Разговоры разговорами, а торгуют они исправно, пополняя отощавшую от предвоенных приготовлений казну, да и открытой измены в тех кривотолках не усмотреть.

Мимо конных басмановских людей потянулись деревеньки, как грибы после дождя возникающие вблизи русского форпоста на западе. Населяют их чудные, на взгляд московитов, люди. В основном, это бывшие рабы да холопы ливонцев, вздохнувшие свободно совсем недавно.

Басманов скривился и дернул щекой, косясь на новую деревеньку:

— Тоже ведь славяне, а гляди, Ярослав, как одичали…

— Да уж, — усмехнулся могучий воин, едущий по правую руку от князя. — Словно безрукие какие-то. Дури да силушки много, умения и нутра в избяном деле — самую чуть!