Помощник капитана, словно хорошо натасканная собака, отлично знал свое дело. Не желая отвлекать хозяина, он сам принял визитеров — сонных и недовольных судьбой работников городской магистратуры, прибывших за мздой. Щедро раздаваемое золото быстро отбило в них всякое любопытство и весьма способствовало улучшению настроения.

Когда неизбежные во всяком порту гости удалились, Де Сото уже был готов сойти на берег.

— Держи своих людей в готовности, — сказал он помощнику, — пусть с корабля носа не кажут. Мы смотримся в этом тихом захолустье так же странно, как коршун в стае райских пичужек. А я пока огляжусь по сторонам.

С первыми лучами зари неброско, но и не бедно одетый испанский дворянин сошел на берег просыпающегося города.

На узких улочках ночная стража, опухшая от вечного недосыпания, рутинной службы и дармовой выпивки, растаскивала рогатки и тушила дежурные костры. Торопились в свои берлоги девицы понятной портовой профессии, делясь скудным заработком со стражами порядка. В направление ярмарочной площади прогрохотали первые тележки, груженные всякой всячиной. Потянулись к причалу угрюмые мужчины, широкие плечи и засаленные куртки которых красноречиво говорили о том, что в порту часто швартуются требующие разгрузки купцы.

Де Сото с наслаждением вдохнул воздух портового города, одинаковый от Геркулесовых Столбов до самого Каира, — соленые брызги, приносимые с моря, вонь от свежей и подтухшей рыбы, сомнительные ароматы пробудившихся кабаков и харчевен, запах нечистот, сливаемых прямо из окон на улицы и в море.

Де Сото заглянул в кабак, откуда городские стражники выносили бесчувственные тела матросни, списанной на берег. Привычных ему по теплым морям пряностей и сладостей он не обнаружил, а потому довольствовался омерзительной на вкус луковой похлебкой и куском плохо прожаренного мяса. Величественным жестом отмахнувшись от служки, двинувшегося к нему с кувшином вина, он отведал местного пива, найдя его сносным.